Инструменты пользователя

Инструменты сайта


<epigraph>Джозеф Редьярд Киплинг / Joseph Rudyard Kipling; 1865—1936)</epigraph>


Now the new year reviving old desires,
The restless soul to open sea aspires,
Where the Blue Peter flickers from the fore,
And the grimed stoker feeds the engine-fires.

Coupons, alas, depart with all their rows,
And last year’s sea-met loves where Grindley knows;
But still the wild wind wakes off Gardafui,
And hearts turn eastward with the P. & O’s.

Twelve knots an hour, be they more or less—
Oh slothful mother of much idleness,
Whom neither rivals spur nor contracts speed!
Nay, bear us gently! Wherefore need we press?

The Tragedy of all our East is laid
On those white decks beneath the awning shade—
Birth, absence, longing, laughter, love and tears,
And death unmaking ere the land is made.

And midnight madnesses of souls distraught
Whom the cool seas call through the open port,
So that the table lacks one place next morn,
And for one forenoon men forego their sport.

The shadow of the rigging to and fro
Sways, shifts, and flickers on the spar-deck’s snow,
And like a giant trampling in his chains,
The screw-blades gasp and thunder deep below;

And, leagued to watch one flying-fish’s wings,
Heaven stoops to sea, and sea to Heaven clings;
While, bent upon the ending of his toil,
The hot sun strides, regarding not these things:

For the same wave that meets our stem in spray
Bore Smith of Asia eastward yesterday,
And Delhi Jones and Brown of Midnapore
To-morrow follow on the self-same way.

Linked in the chain of Empire one by one,
Flushed with long leave, or tanned with many a sun,
The Exiles’ Line brings out the exiles’ line
And ships them homeward when their work is done.

Yea, heedless of the shuttle through the loom,
The flying keels fulfil the web of doom.
Sorrow or shouting—what is that to them?
Make out the cheque that pays for cabin room!

And how so many score of times ye flit
With wife and babe and caravan of kit,
Not all thy travels past shall lower one fare,
Not all thy tears abate one pound of it.

And how so high throe earth-born dignity,
Honour and state, go sink it in the sea,
Till that great one upon the quarter deck,
Brow-bound with gold, shall give thee leave to be.

Indeed, indeed from that same line we swear
Off for all time, and mean it when we swear;
And then, and then we meet the Quartered Flag,
And, surely for the last time, pay the fare.

And Green of Kensington, estray ed to view
In three short months the world he never knew,
Stares with blind eyes upon the Quartered
Flag And sees no more than yellow, red and blue.

But we, the gypsies of the East, but we—
Waifs of the land and wastrels of the sea—
Come nearer home beneath the Quartered Flag
Than ever home shall come to such as we.

The camp is struck, the bungalow decays,
Dead friends and houses desert mark our ways,
Till sickness send us down to Prince’s
Dock To meet the changeless use of many days.

Bound in the wheel of Empire, one by one,
The chain-gangs of the East from sire to son,
The Exiles’ Line takes out the exiles’ line
And ships them homeward when their work is done.

How runs the old indictment? “Dear and slow,”
So much and twice so much. We gird, but go.
For all the soul of our sad East is there,
Beneath the house-flag of the P. & O.


О море новый год заводит речь. –
Судьбе неугомонной не перечь!
С фок-мачты флаг сигналит бело-синий,
И кочегар бросает уголь в печь.

Доходы в прошлом сгинули году,
Подругу в плаванье себе найду!
За Гвардафуй, разбужены норд-остом,
Летят сердца – на паровом ходу!

Узлов двенадцать делаем мы в час, –
Кто б сонную посудину растряс!
Ни конкуренции, ни жестких сроков, –
А, впрочем, есть ли разница для нас?

На этих белых палубах жесток,
Под тентами, порядок твой, Восток:
Любовь, рожденья, слезы, смех, разлука
И Смерть как разрешающий итог.

Безумных душ полуночный надлом:
В каюте духота, а за стеклом
Так глубина прохладна, что наутро
Незанятое место за столом.

Трепещет снасть, пятная снег бортов,
Затянут крепкою рукой найтов,
Как цепи скованного великана,
Внизу грохочут лопасти винтов.

На горизонте ни штормов, ни гроз,
К соленой зыби небосвод прирос,
Светило, не заметив рыб летучих,
Уходит спать, как вахтенный матрос.

Ветрам не первый ты подставил грудь,
Еще вчера здесь плыл какой-нибудь
Делийский Джонс, а Брук из Миднапора
И Браун завтра повторят твой путь.

Бродяги эти, за звеном звено,
Сковали цепь имперскую давно:
Путем скитальцев следуют скитальцы,
Смеясь или рыдая, все равно!

Окончил труд – плыви себе домой!
Ты как челнок в руках Судьбы самой:
Скользящим килем соткана ряднина,
Бесчувственным пространством за кормой.

Не будет скидки за проезд, пойми! –
С женою, с кучей барахла, с детьми
Хоть сорок раз плыви туда-обратно,
Компанию наличными корми!

Стань неприметным, если ты горласт,
Топи земную гордость, как балласт,
Пока на шканцах яркая кокарда
Соизволенья жить тебе не даст.

Нам жаль потраченных напрасно лет,
И флагу Пароходства глядя вслед,
Мы каждый раз порвать решаем с морем
И каждый раз опять берем билет.

Плывет из Кенсингтона некий Джон –
Наш новичок не лезет на рожон:
Объехал за три месяца полсвета,
Но переменой мест не заражен.

А мы верны тропической звезде,
Цыгане моря, вечно на воде,
Под разграфленным на квадраты флагом,
Бездомные, мы дома, как нигде!

Разрушен лагерь, бунгало пусты,
По сторонам могильные кресты, –
За ветхим доком, в нищей богадельне
Остаток жизни скоротаешь ты.

Окончен труд – плыви себе домой!
За колесом Империи самой
Путем скитальцев следуют скитальцы,
От прадеда к потомку – по прямой.

Плати и доберешься не спеша.
Проклятьем древним мудрость хороша.
Плывет под пестрым флагом Пароходства
Востока безутешная душа.

/www/htdocs/w0103bd5/data/pages/kipling/the_exiles_line.txt · Последнее изменение: 2020/12/17 10:57 — dubrovkin